история россии
спасибо bagira.guru за рефераты на тему.
На главню страницу официального сайта Валерия Ярушина и его группы Новый Ариэль
Валерий Ярушин и его группа Новый Ариэль

Мы не гонимся за гонорарами, а пытаемся донести до своего слушателя частичку того, что близко нам. Мы стараемся записывать хорошую музыку для хороших людей.

С уважением,
Валерий Ярушин
и его Группа.

Книга «Судьба по имени Ариэль»

1972 год, «Отдавали молоду»

Жаль было расставаться с Валерой, но армия есть армия... Кто-то посоветовал: возьмите Антошку! 15-летний Сергей Антонов, «мальчик — струйка», как мы окрестили его с Каплуном, сразу произвел хорошее впечатление. Был он высокого роста, но худенький — 58 кг. Но особое удивление — пальцы рук. Они настолько длинные, что часто, на спор, обхватив пятернёй гриф гитары, мог при этом сделать фигушку! В то время он играл в оркестре Олега Тергалинского и брал такие замысловатые аккорды, что мы диву давались!
К февралю мы опять стали «железнодорожниками». На этот раз, вместо ушедшей на пенсию Ривы Яковлевны, заступил Марк Борисович Каминский, бывший директор дворца трубопрокатчиков, который просто «утащил» нас за собой.

Этот год я очень хорошо запомнил, я, наверное , назову его самым счастливым в моей творческой судьбе, хотя он был и самым скандальным... .

..... В марте наш дворец принимал гостей со вссго Советского Союза — состоялся семинар худруков-железнодорожников, И каким-то ветром занесло сюда латыша Ветру ( прямо каламбур! ) После нашего выступления на этом семинаре, к нам подошел Язеп Янович из Лиепаи и говорит: «У вас очень классная группа, хотите к нам, в Латвию? У нас в августе состоится крупный фестиваль, посвященный 50-летию образования СССР.» У меня аж голова закружилась! Прибалтика — это же почти заграница! «Конечно!» — почти заорали все...

1972 год.

Ветра оказался по-западному пунктуален: ровно через месяц на столе у Каминского лежало приглашение. Для меня это событие стало эмоциональным всплеском. Как сейчас, помню: сижу я на бабушкином сундуке в маминой комнате с баяном и двое суток не выхожу на улицу — так меня увлекла работа над русской народной песней «Отдавали молоду!» Чтобы подчеркнуть ее величие, даже назвал так: «Парафраз на тему русской народной песни «Отдавали молоду». Пожалуй, это лучшее, что я создал в стиле фолк-рока, где выплеснул все эмоции: здесь было все — и трагическое и смешное, и сдержанная классика и хулиганство на сцене, словом моя маленькая симфония на народную тему. С тональностью вообще вышел казус. Обработка написана в ля-бемоль миноре, в которой, как известно, семь бемолей(!). Пианисты, например, ее терпеть не могут, от нее, как они говорят, бывает «рак пальцев». Шариков, пока разбирал, матерился, но учил ... . Но это не было моим каким-то трюкачеством, просто я убежден, что каждая тональность для меня — это философская категория, которая имеет свою звуковую окраску! После записи этой композиции на пленку происходили анекдотичные ситуации. Некоторые меломаны, думая, что их магнитофон крутит медленно, подкручивали скорость на аппарате, справедливо полагая, что: ну, не может быть у гитаристов такой тональности, навер-ное, все-таки ля-минор!

В результате самопальных записей песня звучала в ля-миноре, отчего мой сольный голос «буратинил», а в конце каплунское: «... ма-а-ли-и-на-а-а...»можно было сравнивать с голосом юного Робертино Лоретти!

Забегая вперёд, хочется вспомнить любопытное мнение ныне известного композитора Андрея Мисина. Оказывается, он учился в челябинском мединституте и готовился стать врачом, как вдруг...
Именно, композиция «Отдавали молоду» развернула его судьбу на 180 градусов, и он с головой окунулся в музыкальную стихию!...

Постепенно мои аранжировки усложнялись и стало не хватать еще одного инструмента. Так появился шестой участник, однокашник Каплуна Володя Киндинов, родом из Днепропетровска, хороший джазовый пианист. Благодаря Боре тот сразу получил кличку «золовэйко» за звонкий голос. Я даже сделал его солистом в шуточной украинской народной песне «Марыся». Все шло своим чередом, звучание шести музыкантов позволяло играть сложнейшую музыку. Как вдруг!... .
Концерт в парке им. Ю. Гагарина, проводы отрядов ССО на БАМ. Середина лета на удивление была холодной. Выступление проходило на воздухе, поэтому легкие концертные рубашечки решили не одевать, а остаться в своих теплых пиджачках. Концерт прошел, как всегда, здорово, но на следующий день меня срочно вызвали «на ковер» к директору. Его первый вопрос меня обескуражил: «Почему вы вчера выступали босиком?» Я стал лепетать: «Как... что... кто это сказал?» — «Мне позвонили рабочие радиозавода...»

Надо сказать, к лету у Марка Борисовича накопилась куча неприятностей с нашей группой — склоки следовали одна за другой. Он уже и не рад был, что связался с нами. Мои убеждения он никак не принял, сказал, что нам уже не доверяет... .

Каплей, переполнившей чашу терпения, явился злополучный концерт через неделю во дворце. На нем пара пьяных мужичков «завела» зал, что называется с «пол-оборота». К пятой песне шум стоял, как тогда. в политехническом. Вдруг, слышу, сбоку, из-за кулис кто-то орет: «Немедленно закрыть занавес!» Занавес закрыли и на сцену выскочил Каминский и при включенных микрофонах ничего не понимающий зал, услышал: «Вот где свела гнездо антисоветская гидра!»

Концерт, через полчаса после начала, был сорван и, под милицейским кордоном, недовольная публика покидала зал.

Утренние разборки в директорском кабинете поставили точку: «Я вас увольняю и никаких фестивалей!» Потом, после паузы добавил: «Но даю вам последний шанс — пересмотрите дальнейшую жизнь, и, особенно репертуар!» От последнего слова я впал в недоумение: репертуар как раз приобретал гражданские черты, тем более, что занавес был закрыт во время исполнен моей «Баллады о памяти». Так два пьяных придурка, казалось, похоронили светлую мечту о Латвии. Приближался август, и надо было что-то делать.. .

И здесь я хочу отдать должное моим коллегам, чья самоотверженность тогда спасла ситуацию. Немногие ансамбли могут похвастаться таким единодушием. Видимо, для этого надо очень любить свое дело, иметь здоровый фанатизм, который, рано или поздно победит! Может, это звучит пафосно, но тогда, от безысходности мы бы-ли готовы на все... .
Лев Гуров, Сергей Антонов, Борис Каплун, Владимир Киндинов, Сергей Шариков и я — эта челябинская шестерка решается на отчаянный шаг — ехать, во что бы то ни стало! Без аппаратуры, без инструментов, без костюмов, просто, чтоб заметили и спасли... . Смотрим на карту : от Челябинска до границы со Швецией около 3000 км, добираться накладно... . Чешская гитара «Торнадо» была когда-то куплена на общие деньги, ее решено было продать. Но 300 рублей едва хватало на дорогу, остальные пришлось добавлять, кто-где мог. А самое главное, родным и близким было приказано — молчать!

И вот через трое суток — Латвия! Уже подъезжая к Риге, я разговорился с одним фаном, ехавшим на фестиваль. Нагнал он страху тогда сильно. Рассказал, что фесстиваль европейского уровня, назвал больше десятка разных прибалтийских групп, сказав, что русским там «дышать-не видать»! Я как-то робко похвастался, что у нас много своего, на русском языке, пара классных народных песен. Чувак как-то брезгливо на меня уставился: «Ну, мужики, вам ничего не светит, даже не пытайтесь!» Я загрустил, но в душе что-то теплилось... .

..... Подходим к площадке, пульс учащается, еще за километр слышен стон баса... И вот вывеска: «Пут вейни! ( вей, ветерок-лат.) Репетиционный день, ворота открыты, входим. На сцене — груда аппарата, количество колонок шокирует! Какой-то человек с метлой нам что-то говорит на латышском, но мы, не зная латышского, понимаем: надо “ухиливать!” Я говорю ему: мы, мол, из Челябинска, хотели посмотреть... . Потом смотрим друг на друга и я узнаю: “Язеп Янович?” Вот это встреча! Он тоже узнает меня и через полминуты я — в оргкомитете. “Линнардс Муциньш” — отрекомендовался симпатичный высокий очкарик — председатель. Потом достает какую-то бумагу и говорит: “А-ри-ель” — ви висту-паете трэты дэн». Я уставился на него, ничего не понимая. Уже готовил жалобную речь... . Оказалось, до той злополучной ссоры, наш босс выслал нашу заявку и забыл про нее. Создавалась интересная ситуация: у нас не было командировки, но имели на руках бумагу с печатью и подписью Каминского. Узнав об этом, Линнардс нисколько не смутился: «Ну и что, у нас каждый второй так приехал. Аппаратура здесь общая, ваше дело — выступить.» Еще один приятный сюрприз: ночлег тоже обеспечен, гостиница «Лива» за счет организаторов. А мы уже присматривали лавки на вокзале... . Словом, фарт!

На ежегодный латвийский фестиваль «Янтарь Лиепаи» съезжалось огромное количество оркестров, солистов и групп почти из всех союзных республик. Конкурс проходил по трем номинациям: джаз-оркестры, эстрадные ансамбли и ансамбли биг-бита. Последняя номинация была самой престижной. Термин «рок» в то время применялся, в основном, к рок-н-рольным командам, а более тяжелый стиль обзывали андеграундом.

Репетиции шли днем и ночью. Здесь мы тоже решили не «раскрывать карты». Порепетировали старые рок-н-рольные песенки , полагая, что нас здесь тоже не знают. Хотя кто-то из зала крикнул: «Лебедушку давай!» (причем, с ударением на «у»)...

Шел третий день конкурса. Когда объявили «Ариэль», как представителя Урала, примерно треть зала пошла покурить. Наше конкурсное выступление состояло из разных песен, таких как: «Зимы и весны», «С песней по Уралу», «Баллада о памяти» — мои авторские, гуровская «Тишина», «Река несла дубок» — латышская народная песня, как обязательная программа. Я сделал ее со скрипкой — публика визжала от восторга... . К битловской сюите из «Монастырской дороги» зал уже был полон. Мы чувствовали какой-то порыв, назревала сенсация! И вот главный момент — «Отдавали молоду»... Эта память, видимо, навсегда! Все эмоции передались публике, любое, малое или большое соло сопровождалось аплодисментами, в тихих местах стояла гробовая тишина... . После оваций, выстроившись на авансцене, мы вкушали эти звуки зрительского шума, и не верили, что это происходит!... . Мокрые и счастливые. под удивленными взгядами устроителей фестиваля, мы покидали зал. Председатель жюри, знаменитый Раймонд Паулс, после концерта пожал мне руку, и я был на вершине счастья!

На следующий день местная газета «Коммунист» вышла с шапкой: «Авторы самой большой сенсации — «Ариэль» . И дальше: «Неужели большой приз покинет Прибалтику?» В гостинице «Лива» всю неделю стоял шум и гам. Все братались. Мы — с эстонским «Фиксом» из Тарту. Нас с Борей в «алкогольный оборот» взял латышский хохол Юра Бабенко... . Вобщем, сказочная неделя завершилась не просто победой — триумфом! Мы получили приз — деревянный кубок с янтарем — «Малый янтарь» за победу в своей категории. Большой присудили шикарному джаз-оркестру Тамошюнаса из Литвы. Вместе с призом нам вручили шесть подсолнухов, срубленные под корень — дескать, тянитесь к солнцу!

Я долго добивался встречи с Раймондом Паулсом, и вот, наконец, мы сели в холле гостиницы, где рассказал ему о всех наших приключениях. На что мэтр ответил: «Ничего, вот покажете приз, и все встанет на свои места!»... Не встало... .

...... Вернулись в Челябинск уже перед началом занятий в институте. Как ни скрывали, что уехали, ничего не вышло... . «Маяк» уже «растрезвонил» о нашей победе и поклонники наклеили листовки радостного содержания на телефонные будки в центре Челябинска.

Разговор с представителями власти шел в русле 37-го года. Нас обвинили черт знает в чем: что мы — самозванцы, что мы ведем молодежь «не туда» и что мы опозорили Урал(!!!) Борис Гринев, тогдашний идеолог по культуре в манере Берии выдал: «Вы сами подписали свой приговор! Мы не дадим вам собираться вместе ни в одном дворце города, а уедете — мы вас достанем, где угодно!... ......... В который раз нас «приперли к стенке», из которого был один выход — уезжать! После телефонных переговоров с Паулсом, было решено — опять в Латвию, писать пластинку, а потом, как получится... . Договор был такой: первая сторона диска должна состоять из песен латышских композиторов Паулса и Фрейденфельда на русском языке, а вторая на наш выбор. В 70-е годы в Латвии был очень популярен вокальный дуэт Бумбиере и Лапченок, но пели они на латышском, а Раймонду хотелось выйти на всесоюзную арену, и он хотел это частично сделать с нашей помощью.

В конце 72-го устроились играть на танцах в ДК ЗСО опять без названия. Директор Скалыгин, под страхом потерять партбилет, приютил у себя... .

« Предыдущая главаСледующая глава »
Ариэль в VKontakte
Ариэль на Facebook
Ариэль в Twitter
Разработка, создание сайта —
RozArt
Rambler's Top100